Когда мир перестал быть узнаваемым

...вот такое у нас сейчас время: вызывающее в стимулах, которые все чаще открывают беззащитность и порождают бессилие в разных формах: от уныния до ярости…

Ты говоришь — снова проснулась ночью от того самого страшного шума за окном, снова летели беспилотники. Вскочила, кинулась смотреть, как там ребенок, легла обратно, но уснуть уже не смогла: лежала, думала, что будет дальше, читала новости, плакала, опять думала… А утром — только разбитость и тяжесть на душе.

Бездна, дезориентация, не прекращающаяся бесформенная обволакивающая тревога, от которой некуда деться, и с каждым моментом все хуже и хуже...

Давай попробуем прислушаться и начать осматриваться в реальности? Не только в этом обстоятельстве, схватывающем тебя и меня тревогой, но и в следующем за этим времени. Как ты ориентируешься в сегодняшней жизни, которая необратимо изменилась?

Есть много свидетельств, которые говорят о том, что ты переживаешь личное потрясение с тем, что твоя семья находится в напряжении, — но перед какой задачей, перед какой проблемой действительно мы оказываемся, переживая нападение? Ты разбужена страшными сигналами, это мгновенно схватывает, ты не можешь остаться в стороне и вынуждена включиться, — но во что ты включаешься?

Нас встречает ситуация бессилия и беспомощности, и она оказывается стихийным бедствием, разрушающим связи, выталкивающим за пределы существующего прежде. И здесь соблазнительная сила момента, который будто говорит сейчас с нами: что-то будет меняться, уже нет возврата к знаемому, разрушается горизонт жизни. Здесь трудно избежать реакций и не оказаться в ловушке суетливых действий и влияний. Так люди оставляют свои дома, внешние и внутренние, и начинают прежде всего искать защиты в обстоятельствах. Но амплитуды этих движений всегда довольно умозрительны в перспективе постигнуть изменения, которые включают в себя новые композиции в континууме безопасно/опасно, стабильность/динамика и т.д. В этих новых композициях, — переезжай или не переезжай, — предстоит выбирать что-то каждый день, создавая близость к причастности целому в проживаемом опыте.

Мы можем создавать дистанцию от значимой прежде уверенности в завтрашнем дне, пытаясь контролировать непостижимое и встречаясь с тоской и болью утраты прежних возможностей и ориентиров.

Быть может, самое страшное в нынешнем времени — поверить в то, что мы не можем остаться безучастны, не включиться вполне в опыт, дающий шанс быть узнанным впервые. Для многих из нас это выход из рутины, безвременья жить изо дня в день по привычке, сохраняясь и избегая новизны в большей степени. И в сегодняшнем времени ощутимость находиться в невесомости, остаться на месте и впасть в едва переносимое паническое состояние, быть стертым с лица земли, остаться невидимым и неузнанным —это мера тупика, в котором мы можем оказаться. Это яд, который может проникнуть в каждую клетку и заполнить нас, «никому нет дела и не важно, как я существую», — но это же и реальность, которая дает нам шанс для смены аспекта и выталкивает нас искать причастности и создавать усилие в каждом дне, включаясь в обнаружение смысла собственного существования.

Когда-то будет последний день у каждого из нас, это не трудно предположить, — но как мы придем в этот день и с чем? Кому и чему вверить свою смерть — это вопрос, открывающий жизнь. И мы видим сейчас, что не получается оставить этот вопрос в надежде на то, что опасности станет меньше и станет легче.

Опасность избежать выбора, кем мы становимся сегодня, с чем связаны, чему причастны и служим, — была всегда. Но имеет смысл озадачивать себя явлением ответственности, тем, что это слово может значить в жизни, где сделанный нами выбор решает судьбу сегодняшнего дня и так важен в контексте поиска точек опор в пошатнувшемся пространстве.

Мне кажется, в реальности то, что мы можем сделать — это отвечать каждый день на вопрос: кем я становлюсь прямо сейчас?

Мы не можем знать, что с нами будет, когда и чему суждено прийти в нашу жизнь, поэтому именно здесь мы начинаем развивать способность доверять неопределенности и отказываться от преждевременных попыток определять форму для следующей композиции обстоятельств.

У нас есть шанс открыть личный разговор с тем, что есть именно твоя жизнь, задающая уникальную последовательность выборов, проявляющих инициативу в сегодняшнем времени. Это очень важный сейчас разговор для каждого из нас: какое время пришло для потенции, которая в нас заложена? Как актуализировать себя жить свою жизнь, настойчиво жить?

Необходимо обнаружить то, от чего тебе сейчас следует беречься, держаться подальше. И чрезвычайно важно найти то, что тебя может поддержать, что поможет не только всматриваться в окна или к звукам прислушиваться, но вместе с этим продолжать воспринимать, во что ты включена сейчас и куда тебя это направляет.

У тебя есть дело и причастность Богу и сообществу, за которые ты лично отвечаешь. Это важно. Ты нужна людям, и они могут на тебя опереться.

Возможно, сейчас, то самое единственное время, в которое мы можем учиться молиться: всегда рядом есть Тот, за Кем ты идешь, стоит лишь начать открывать для себя смысл духовной жизни.

Также, может быть, именно сейчас мы с особой благодарностью продолжаем опираться на наших учителей и проводников — философов, поэтов, писателей, художников, композиторов, оставивших нам богатое наследие. Это возвращает надежду на то, что у нас появится настоящий разговор с Другим, опора и защита.

Свобода, радость и доверие — важные координаты, на которые мы можем опереться в опыте, дающем нам возможность включиться в жизнь , участвовать в ней. Жизнь есть и будет, и в ней стоит участвовать. Жизнь нельзя оставить, покинуть ради тревоги, — это опасно именно тем, что мы разобщимся, рассоединимся с причастностью Богу, друг другу, призванию и в этом отпадении произойдет что-то по-настоящему страшное.

Нам здесь предоставлен шанс духовно повзрослеть, выйти к духовному усилию, смысловому измерению в жизни. Поэтому нельзя потворствовать тому, чтобы витальные нужды оставались единственной задачей. Не стоит оставлять себя заложниками причинно-следственных рационализаций в отношении происходящего.

Причины и следствия есть, есть серьезная угроза жизни и есть жертвы , — но мы по-прежнему нужны здесь, каждый в ответе за свой выбор, формирующий поступок: ориентироваться, действовать, не дать безвременью властвовать, возвращаться в контакт.

Может быть, ты начнешь замечать смену приоритетов. Что-то будет отпадать — желания, которые прежде казались существенными, а на фоне восхождения оказываются бессмысленными, — тогда и хорошо это вычеркнуть из жизни. Наша жизнь уточняется с каждым днем, и нужно учиться отпускать. Отпускать то, что прежде было подходящим и казалось нужным, важным. И такому переходу обязательно надо помогать: ассимилировать, записывать в своем дневнике и уточнять изменения — как ты постигаешь сейчас свое место матери, жены, терапевта…

Конечно, ты можешь упорствовать в своей сосредоточенности контролировать утраченную безопасность, благоволить тому, что мы сейчас выстраиваем некое пространство для будущего со всей болезненно потерянной уверенностью в завтрашнем дне, но, тем не менее, адресованностью ему. Но в этом времени острой травмы не работают старые способы справляться с обстоятельствами из привязанности к земным ожиданиям, к себе, к людям, которые могли бы сделать или не сделать возможным осуществление задуманного.

Это не туда вопрос, где тебе давно пора сходить к врачу, а ты не идешь, — не туда, где от тебя что-то фактически зависит. Мы говорим сейчас о присутствии к иному, большему чем мы, не относящемся ни к тебе лично, ни ко мне.

Надо противостоять обезличиванию, авторизоваться, и от того, что у нас загорятся огонечки на столах или свечки возле икон, у каждого, ночью или днем, когда нам покажется, что опасность есть внешняя, — чтобы мы внутренний огонек зажигали.

И сколько нас будет тогда, — вот от этого зависит, как мы вообще здесь живем, имеем ли еще какой-то смысл в своем существовании. И есть если кто живой, — нужно укреплять дух, противостоять диссимиляции.

Символично, что мы поднимаем голову вверх, когда мы с Богом разговариваем. Попробуй, посмотри над опасностью, выше, где-то есть гораздо более важное, чем этот стимул. И, может быть, если тебя продолжает трясти, — не бойся заплакать, зарыдать. Ты увидишь, что эти слезы конечны. Поплачь, упади на колени, помолись, — закончится это. И может быть, надо испугаться, отчаяться, что-то припомнить, покаяться в чем-то.

У каждого из нас свои задачи, в каждом времени жизни.

Если человек не находит духовного пути — это прискорбно. Сломленность проявит себя, и предсказать ее не сложно, и не так важно, в чем она будет проявляться, какую гравитацию создавать в жизненных фактах.

Так для чего же я просыпаюсь, каково мое делание? Я под своей крышей, делаю свое дело, открываю свою книгу, размышляю о своих клиентах. Я с вечера готовлю себе вопросы, прочитываю их накануне, чтобы понимать, что я от какой-то работы ухожу и к какой-то работе возвращаюсь. И это по-настоящему важно, это точно то, что происходит по-настоящему со мной и мной выбрано.