Это пространство исследования восприятия как основы присутствия через

Здесь опыт — не набор техник, а процесс присутствия, который переживается, а не объясняется.

В театре и терапии человек переживает живой опыт — через тело, голос и внимание. Лаборатория возникает в пограничной зоне между действием и интеграцией опыта, помогая переносить пережитое из «момента события» в собственную историю.

Мы не просто действуем — мы учимся быть в присутствии, где тело становится органом знания, а голос — формой связи, а не сообщением.

Опыт — это целостность переживания, а не сумма действий. Событие возникает между участниками, в поле встречи. В лаборатории мы учимся удерживать опыт, позволять ему завершиться, интегрироваться и стать частью истории.

Этот подход отличается от обучения навыкам — он больше похож на путешествие в собственное присутствие и контакт.

Со временем участники:

Процесс не направлен на накопление навыков, но приводит к изменениям:

Зарилли видел актёра как человека, который познаёт мир телом. Его практика строится не на задаче «передать», а на готовности вступить в неизвестное. В его тренинге, в отличие от обычных систем подготовки, акцент не на «готовности к роли», а на воспитании внимания. Это внимание становится телесным органом сознания.

Андрашик соединяет гештальт-психотерапию и театр. Он говорит: драма — это форма феноменологического эксперимента. В ней человек проживает не выдуманную историю, а реальную структуру своего контакта. Игра, фикция, «как будто» — это не бегство от реальности, а способ встретить то, что в реальности невозможно прожить напрямую. Фикция становится «великой отсрочкой» — the great alibi — в которой возможна честность.

Голос у Томаидиса — это не «я говорю», а «мир звучит через меня». Он не принадлежит личности; он существует между. Между телом и пространством, между дыханием и тишиной, между мной и тем, кто слушает. Голос не сообщает смысл — он создаёт связь. Он соединяет внутреннее и внешнее, является одновременно физическим явлением и актом присутствия. Он перестаёт быть «функцией речи» и становится формой сознания.

Клим дал нашей лаборатории её вертикаль. Он показал, что актёр должен признать «смерть формы», чтобы родиться в присутствии. Его «нулевой ритуал» — это наш порог в каждой встрече: оставить знание, войти в неизвестное, позволить жизни заговорить через тело.

Хаген учила не «играть», а «делать». Для неё актёр — человек, который в данных обстоятельствах совершает реальные поступки. Её принцип «объективной реальности сцены» формирует основу лабораторной работы: действие становится средством присутствия, а не средством эффекта. Мы учимся жить в игре так, чтобы всё, что происходит, было реальным.

Мокеев учил актёра быть человеком на сцене. Его уроки были тихими, но глубокими: внимание, тепло, доверие. Он воспитывал способность слышать жизнь, а не играть её. Эта «тихая педагогика» лежит в основе всей лаборатории. Здесь никто не учит — все вместе учатся слышать.

Опыт предельного телесного состояния, позволяет допускать усталость, интенсивность и предел как точки, где ослабевает контроль и возникает чистое присутствие. Это не поиск экстремальности, а согласие встретиться с тем, где форма перестаёт держаться.

Playback театр Фокса и Салас — это пространство, где истории людей переводятся в действие и звук. Для нас эта практика важна не как жанр, а как этический жест: слушание становится формой творчества. Мы учимся не импровизировать ради самовыражения, а слышать и отражать другого. Так лаборатория становится местом взаимного свидетельства.

Чехов называл жест «воплощённой мыслью». Для него жест — не украшение движения, а путь к человеческому состоянию. В лаборатории этот принцип помогает актёру не копировать эмоцию, а позволять ей воплотиться в форму. Мы используем чеховскую психофизику — жест как переход от внутреннего импульса к действию, как мост между мыслями и телом.

{ 4 }

исследователей присутствия и контакта

{ 2 }

терапевтов и психологов

{ 3 }

практиков телесных и голосовых методов

{ 1 }

актёров и перформеров

Это практика встречи, в которой опыт становится событием, переживаемым здесь и сейчас. Здесь метод служит не цели, а оптике — способу видеть и чувствовать процесс.

Заполните форму, и мы свяжемся с вами!